<< К предыдущему материалуК следующему материалу >>

 

Памяти священномученика
Владимира Лозина-Лозинского (1937)

 

Протоиерей Владимир происходил из древнего дворянского разветвленного рода Лозинских, одна из ветвей которого — чтобы отличить ее от остальных, указом Сената получила приложение «Любич-Ярмолович-Лозина». Род этот по происхождению польский, католический, постепенно обрусел, многие его представители перешли в православие.

рос очень болезненным и впечатлительным ребенком, отличаясь необыкновенной добротой и бескорыстием. «Владимир всем старался выразить сочувствие, любовь и заботу, был душой общества, умел всех объединить и развеселить», — так вспоминала о нем сестра Ирина. Ему органично был присущ утонченный аристократизм, прекрасно говорил он на европейских языках, писал стихи (некоторые даже по-французски).

По окончании юридического факультета университета поступил на службу в Правительствующий Сенат. К 1916 году он — уже титулярный советник, кавалер ордена Станислава 3-й степени.

Желание стать священником, по-видимо-му, вызревало в Лозина-Лозинском постепенно под влиянием Русской катастрофы. Большим потрясением для Владимира Константиновича было и самоубийство любимого брата Алексея, поэта «серебряного века», члена партии меньшевиков. Впервые о своем решении стать священником Владимир Константинович заявил в дни, когда начались открытые гонения на Церковь. На его глазах в 1918 году арестовали, а затем расстреляли близкого Лозина-Лозинским священника — прот. Александра Васильева, последнего духовника Царской семьи перед ее арестом. Владимир Константинович пережил эту трагедию как призыв к священническому служению. В глазах родных такое решение Владимира Константиновича казалось безумием, все отговаривали его от столь опасного в то время шага, но безуспешно.

Свой исповеднический путь отец Владимир начал, когда впервые был арестован 4 февраля 1924 года по сфабрикованному ОГПУ делу о «православных братствах». Первый арест продлился недолго, благодаря хлопотам родных отец Владимир вскоре был освобожден.

В феврале 1925 года батюшка был вновь арестован, на сей раз по обвинению в монархическом заговоре и служении панихид, «по бывшим царям, в том числе по расстрелянному Николаю Второму, а также по расстрелянным и умершим при советской власти, чем вносил возбуждение в темные массы, посещающие церковь». Отца Владимира приговаривают к расстрелу, но затем, в окончательном приговоре, высшую меру наказания заменили заключением на десять лет в Соловецкий концлагерь.

Яркая личность отца Владимира запомнилась многим его соузникам-соловчанам. Аристократизм поведения, наклонностей и привычек не исчезал даже, «когда он отвешивал вонючую воблу» в продовольственном ларьке, разносил посылки или мыл управленческие уборные. По словам знавших отца Владимира, он был «так воздушно-светел, так легко-добр, что кажется воплощением безгрешной чистоты, которую ничто не может запятнать». Лагерную жизнь отец Владимир принимал смиренно и безропотно, «покорясь велению Божьему», как писал он в одном из своих стихотворений. Он со всеми был приветлив, ласков и весел; любил шутку и острое словцо.

В ноябре 1928 году заключение в лагере заменили пятилетней ссылкой в Сибирь. В августе 1933 года, отбыв срок, отец Владимир возвратился в Ленинград, но в прописке ему отказали, и он был вынужден поселиться в Новгороде. В 1936 году протоиерей Владимир Лозина-Лозинский — снова в застенках НКВД. Обвиняли его по известной 58-й статье вместе с группой прихожан. Один из них на допросах признал, что организовал и руководит контрреволюционной группой с программой «Народная демократия на основе неогосударственного капитализма». В числе членов этой группы был назван и отец Владимир. Несмотря на жесткое давление следователей, отец Владимир виновным себя не признал и существование этой группы не подтвердил. При этом он никого не оговорил, чего нельзя, к сожалению, сказать об остальных обвиняемых, никто из которых не был расстрелян.

Заседанием «Особой Тройки» 19 декабря 1937 года отец Владимир Лозина-Лозинский приговорен к расстрелу. Через неделю, 26 декабря, в Новгороде приговор был приведен в исполнение.

Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских в 2000 году.

 

Приводимое ниже стихотворение сщмч. Владимир написал в Соловецком концлагере и посвятил «А.И.» — священномученику Илариону, архиепископу Верейскому. Это — настоящий гимн всем новомученикам Российским, убиенным большевиками, христианский ответ на их «Интернационал».

Над этим полным страха строем,
Где грех, и ложь, и суета —
Мы свой надмирный город строим,
Наш мир под знаменем креста.
Настанет день, и час расплаты
За годы крови и тревог,
Когда-то на земле распятый
На землю снова снидет Бог.
С крестом как символом спасения,
Он воззовет и рай и ад:
И, се, расторгнутся каменья,
Се, бездны тайны возвестят.
Полярные растают льдины,
Погаснет солнце навсегда,
И первозданные глубины
Откроет каждая звезда.
Тогда из тьмы времен сметенных
В последнем ужасе угроз,
Восстанут души убиенных
За имя вечное — Христос.
И Бог страдавший, Бог распятый,
Он примет подвиг их земной:
Его посол шестокрылатый
Их позовет своей трубой.
И в град Грядущего, ликуя,
Они войдут, как в некий храм,
И вознесется «Аллилуия»
Навстречу бурям и громам.
Тогда, о Боже, к смерти, к ранам,
Ко всей их скорби мировой,
Теперь Тобою осиянным
Мы, люди, бросимся гурьбой.
Твоя любовь есть бесконечность;
И ради их, нас не кляня,
Ты, Господи, введешь нас в вечность
Невечереющего дня.

 

По материалам интернет-сайта www.mitropolia-spb.ru

 

 

Вернуться на главную страницу спецпроекта «Дорога к Храму»

<< К предыдущему материалуК следующему материалу >>