<< К предыдущему материалуК следующему материалу >>

 

Святителя Афанасия, епископа Ковровского,
исповедника и песнописца (1962)

 

Афанасий (Сахаров), епископ Ковровский (2 июля 1887 – 28 октября 1962) — архиерей тихоновского поставления, в судьбе которого отразилась вся трагическая послереволюционная судьба Русской Православной Церкви. По воспоминаниям современников, «старец-епископ был один из тех редчайших людей, которым хочется поклониться до земли и припасть к коленям, ища у них неоскудевающего мужества и неугасимого тепла. А поклониться можно было бы, даже если знать только одни чисто внешние факты его жизни».

Сам Владыка писал на склоне своей жизни: «27 июня 1954 года исполнилось 33 года архиерейства. За это время: на епархиальном служении 33 месяца. На свободе не у дела 32 месяца. В изгнании 76 месяцев. В узах и горьких работах 254 месяца». У архиерея-исповедника в лагере была «любимая работа» — уборка отхожих мест и вывоз нечистот; он понимал это «послушание» лагерным властям как роднящее его со святым гимнографом Православной Церкви — преподобным Иоанном Дамаскиным.

За свою жизнь епископом Афанасием было найдено и исправлено более 200 служб русским святым. Его перу принадлежит также текст службы Всем святым, в земле Российской просиявшим. Совершение древней службы прекратилось при патриархе Никоне, позднее она была полностью утрачена, ипрекрасный праздник оказался покрыт мраком забвения. На Поместном Соборе 1917–1918 гг. работать над составлением этой службы пригласили будущего святителя, тогда еще иеромонаха Афанасия. Сегодня во многих храмах можно услышать соборное пение стихир на стиховне службы Всем Святым, в земле Российской просиявшим: «Новый доме Евфрафов, уделе избранный, Русь Святая, храни веру Православную, в нейже тебе утверждение».

* * *

В 1919 году, в ходе антирелигиозной кампании, началось глумление над святыми мощами. Во Владимире новой властью была устроена так называемая демонстрация вскрытых мощей народу. По приказу советской власти в Успенском соборе поставили столы, на которых были положены святые мощи. Но когда для любопытствующего народа открыли двери собора, иеромонах Афанасий провозгласил: «Благословен Бог наш...». В ответ ему раздалось: «Аминь», и начался молебен Владимирским угодникам. Входящие снимали шапки, благоговейно крестились, клали поклоны и ставили свечи. Антирелигиозная демонстрация обернулась торжеством православной веры.

Летом 1921 года в возрасте 33 лет отец Афанасий был поставлен во епископа Ковровского, викария Владимирской епархии.

Впервые епископ Афанасий был арестован 17 марта 1922 г. С этого момента начинается крестный путь владыки. Одно перечисление арестов и мест заключения занимает две страницы машинописного текста. Епископ Ковровский провел «в ссылках, узах и горьких работах» около тридцати лет. В холодном и мрачном Зырянском краю, на Соловках — островах скорби, в страшных Беломоро-Балтийских, Каргопольских, Мариинских и Темниковских лагерях святитель Афанасий, названный ныне Церковью исповедником и песнописцем, составлял новые службы и сочинял вдохновенные церковные гимны.

На Соловках епископ Афанасий заболел сыпным тифом и был отправлен в заразные бараки, помещавшиеся в бывшей конюшне. Нары были трехъярусные, а место владыки было в нижнем ряду, и на него сверху лились нечистоты. Но он выжил, был признан здоровым и в числе других заключенных отправлен этапом в Туруханский край. Там, в ссылке, он начал писать свой знаменитый труд «О поминовении усопших» — более 250 страниц машинописного текста.

В заключении владыка строго держал посты, никогда не прерывал молитвенного правила, молился не только сам, но и вместе с сокамерниками.

В тюрьмах и лагерях никто и никогда не слышал от епископа Ковровского ни одной жалобы. Напротив, владыка всегда благодарил Бога за возможность, как он сам говорил, «немного пострадать за Христа». Когда было особенно тяжело, он повторял шутливые слова оптинского старца Амвросия: «Терпел пророк Моисей, терпел пророк Елисей, терпел пророк Илия, так потерплю же и я». Еще владыка часто вспоминал святителя Иоанна Златоуста, закончившего, как известно, свои дни в тяжких узах и неустанно повторявшего: «Слава Богу за все!»

В одном из писем владыка Афанасий писал: «В моем положении нет перемен... Отношусь к этому спокойно, зная, что не от земных правителей зависит наша судьба, а от Того, Кто держит в Своих руках и судьбы правителей».

После декларации митрополита Сергия 1927 года епископ Афанасий отказался поминать его имя за богослужением — стал «непоминающим». Главой Церкви он продолжал считать ссыльного митрополита Петра. После Собора 1945 года и избрания патриархом Алексия I (Симанского) святитель Афанасий признал канонические права нового патриарха. Выйдя на свободу, он устно и письменно убеждал «непоминающих», а также не посещающих храмы Московского Патриархата, оставить свое недоверие к первому лицу Церкви. Огромный авторитет владыки Афанасия привел к воссоединению большей части «непоминающих» с Московской Патриархией и предотвратил новый раскол в Русской Церкви.

С 1955 года преосвященный жил на покое в поселке Петушки Владимирской области. Он оставил свою работу и проводил многие часы в беседе с теми, кто приезжал в его домик. Все поражались тому, как спокойно, весело, без тени уныния он рассказывал о прошлом. «А знаете, — говорил владыка, — следователь, который меня арестовал и допрашивал, был прекрасный человек, милейший человек». Владыка уже не принимал исповеди, ссылаясь, что на это есть духовники, но готов был выслушать каждого и каждому давал столько, сколько тот мог воспринять. «Все неприятности и болезни как рукой снимало после того, как пожалуешься Владыке. Могучей была сила его молитвы...» — вспоминала его духовная дочь. Под его духовное руководство перешли некоторые чада отцов Алексия и Сергия Мечевых, осиротевших в годы репрессий.

28 октября 1962 года святитель Афанасий, исповедник и песнописец, тихо предал свой дух Богу. Последними его словами были: «Молитва вас всех спасет!»

Прославлен в лике святых в 2000 году. Святые мощи священноисповедника Афанасия почивают в Богородице-Рождественском монастыре Владимира.

 

В 1943 году монаха Иеракса, старого друга епископа Афанасия еще по Троице-Сергиевой Лавре, привезли в Сиблаг. Он прошел санпропускник, и вооруженный стрелок повел его в барак. На душе было тревожно: какие-то будут соседи? Дверь открылась. Послышался стук костяшек «козла», мат и блатная речь. В воздухе стоял сплошной синий табачный дым. Стрелок подтолкнул отца Иеракса и указал ему на какое-то место на нарах. Дверь захлопнулась. Оглушенный, отец Иеракс стоял у порога. Кто-то сказал ему: «Вон туда проходи!» Подойдя в указанном направлении, он остановился при неожиданном зрелище. На нижних нарах, подвернув ноги калачиком, кругом обложенный книгами, сидел владыка Афанасий. Подняв глаза и увидев отца Иеракса, которого давно знал, владыка нисколько не удивился, не поздоровался, а просто сказал: «Читай! Глас такой-то, тропарь такой-то!» — «Да разве здесь можно?» — «Можно, можно! Читай!» И отец Иеракс стал помогать владыке продолжать начатую службу, и вместе с тем с него сошла вся тревога, все тяжелое, что только что давило душу.

 

По материалам интернет-сайтов

 

 

Вернуться на главную страницу спецпроекта «Дорога к Храму»

<< К предыдущему материалуК следующему материалу >>