<< К предыдущему материалуК следующему материалу >>

 

Об иконографии Рождества Христова

 

Рождество Христово, день, когда Спаситель явился в наш мiр — великое для каждого христианина событие. Чувством радости и ликования наполнены церковное богослужение праздника и многочисленные иконы Рождества Христова, неоднократно становившиеся предметом внимания исследователей, богословов и искусствоведов, темой для художественных выставок. В целом иконография Рождества Христова сложилась к VII веку. После периода иконоборчества сюжет будет часто изображаться в иконописи, миниатюре и декоративно-прикладном искусстве на основе общей схемы. Постоянными элементами композиции будут являться пещера и Вифлеемская звезда, приведшая волхвов ко Христу.

Первым о рождении Спасителя в пещере упоминал живший во II веке св. Иустин Мученик, а во времена Оригена уже показывали пещеру, в которой родился Спаситель. После прекращения гонений на христиан, императором Константином Великим над этой пещерой был сооружен храм, о котором писал древний историк Евсевий. Таким образом, в восточнохристианском предании прочно закрепилось представление о Рождестве Господа в пещере, что и оказало влияние на изображения. В символическом истолковании гора, в которой находилась пещера Рождества, стала соотноситься с самой Богородицей, а пещера — с ее чревом, вместилищем Невместимого Бога. По другому толкованию, пещера понимается как темное место, означающее собою падший мiр, в котором воссияло Солнце правды — Иисус Христос. Что же касается Вифлеемской звезды, то, по объяснению святых отцов, она являлась воплощением ангельской силы. Возможно, именно поэтому на некоторых поздних русских иконах и фресках (например, на фреске 1680 года из церкви Ильи Пророка в Ярославле) сцену Рождества венчает фигура летящего ангела со звездой в руках. Однако, в наиболее ранних памятниках, прежде всего византийских, звезда изображается над яслями, и на Младенца сходит сноп света, как, например, на мозаике Палатинской капеллы в Палермо XII века.

Основная композиция Рождества (изображение спеленатого Младенца в яслях в пещере, животных у яслей, возлежащей Богоматери и сидящего Иосифа) в различных памятниках будет дополняться изображением ангелов, славословящих Господа, сценой Благовещения пастухам, сценами путешествия и поклонения волхвов и Омовения Младенца.

Изображение ангелов в верхней части икон Рождества Христова получило широкое распространение с VIII-IX вв., причем в последующие столетия неуклонно росло их количество — если сначала изображались две-три фигуры, то в поздних русских памятниках мы видим уже целое небесное воинство, славословящее Господа. Различно бывает и количество пастухов, пришедших поклониться Младенцу. Интересно отметить встречающуюся с XI века фигуру пастушка, радующегося событию и играющего на рожке. Эта деталь прямо соотносится со службой Рождества на вечерне: «Господу Иисусу рождшуся от Святыя Девы, просветишася всяческая: пастырем бо свиряющим (то есть, играющим на свирели), и волхвом покланяющимся, ангелом воспевающим, Ирод мятяшеся, яко Бог во плоти явися...»

Если об ангелах, пастухах и волхвах рассказывается в Евангелии (Мф. 2, 1-12; Лк. 2, 6-20), то письменный источник, на который ориентировались художники, создавая сцену Омовения Младенца Христа, не установлен. Доподлинно известно лишь то, что впервые эта ставшая впоследствии постоянной деталь иконографии Рождества встречается в христианском искусстве западного мiра и присутствует в оратории Папы Иоанна VII в Риме (рубеж VII-VIII вв.). Первыми примерами изображения Омовения в искусстве Византии являются книжные миниатюры VIII-IX веков, например, армянского манускрипта Сан-Лазаро в Венеции и Хлудовской Псалтири.

Очень редко в иконах Рождества Христова встречается изображение св. пророка Исайи, предрекшего рождение Спасителя от Девы. Так, в рукописи XI века, происходящей из монастыря Есфигмен на Афоне, в иллюстрации к тексту Слова св. Иоанна Дамаскина на Рождество на одной из миниатюр рядом с яслями Спасителя представлен пророк Исайя. А на иконе Рождества Христова строгановского мастера Михаила конца XVI века из Русского музея в Санкт-Петербурге пророк изображен у изголовья Богоматери. В руках он держит свиток с текстом пророчества: Се Дева во чреве приимет, и родит Сына... (Ис. 7, 14)

Среди встречающихся в сцене Рождества персонажей недоумение у исследователей вызывает загадочная фигура старца в шкурах, беседующего с Иосифом. Н.В. Покровский считал, что это один из пастухов, пришедших поклониться Христу. Существует так же мнение, что это сын Иосифа, Иаков, по преданию сопровождавший святое семейство по дороге в Вифлеем. Однако он не мог изображаться старцем, поскольку был молодым человеком и в других памятниках представлен без бороды. По другой версии, которую разделяет Е. Луковникова, в образе старца в шкурах изображается дьявол, искушающий Иосифа о девстве Богоматери. Чаще всего старец опирается на клюку или посох, иногда на нем в головной убор в виде шляпы. В очень редких случаях он беседует не с Иосифом, а с самой Богоматерью, как, например, на иконе-таблетке из Сергиево-Посадского музея-заповедника.

Среди редких иконографических вариантов Рождества в византийском искусстве следует отметить две интересные фрески. На одной из них — XIII века, из церкви Оморфи (окрестности Кастории) Богоматерь представлена кормящей Младенца грудью. Этот мотив заимствован из западноевропейского искусства, где был чрезвычайно распространен. На другой фреске, XIV века, из королевской церкви св. Иоакима и Анны сербского монастыря Студеница Богоматерь прильнула щекой к лику Младенца, что напоминает сцену оплакивания при положении Христа во гроб, где Спаситель также изображается в пеленах. Таким образом, уже при Рождестве Иисуса, Богоматерь как бы предчувствует грядущие крестные муки Сына. Тема Христовых страстей в образах Рождества присутствует и в сцене поклонения волхвов. Как известно, восточные мудрецы принесли Младенцу в качестве даров золото, ладан и смирну — благовоние, которым натирали усопших перед погребением...

Рассмотренные нами лишь некоторые примеры иконографии Рождества Христова показывают, с каким благоговением относились иконописцы к этим образам, как важно им было не только представить евангельскую сцену «исторически», в соответствии с церковным преданием, но и наполнить ее глубоким символическим содержанием, присущим иконе. Осмысление многочисленных деталей иконографии существенно для понимания события, являющегося началом нашего спасения.

 

Светлана Липатова, www.pravoslavie.ru

 

 

Вернуться на главную страницу спецпроекта «Дорога к Храму»

<< К предыдущему материалуК следующему материалу >>