<< К предыдущему материалуК следующему материалу >>

 

Лучшая песня о любви

 

Александр ДьяченкоВ издательстве «Никея» вышла книга священника Александра Дьяченко «Плачущий Ангел». Яркие, современные и необычайно глубокие рассказы отца Александра завораживают читателя с первых строк. В чем секрет автора? В правде. В правде жизни. Он ясно видит то, что мы научились не замечать — то, что доставляет нам неудобство и беспокоит совесть. Но здесь, в тени нашего внимания, не только боль и страдания. Именно здесь — и несказанная радость, ведущая нас к Свету. Предлагаем вниманию читателей рассказ из книги.

 

По соседству с нашим храмом уже лет шестьдесят стоит небольшой поселок, состоящий из нескольких дощатых бараков по две или четыре квартиры. Во время войны там располагалась воинская часть, потом военные ушли, а их землянки и бараки остались. В них поселились люди, потерявшие свои жилища. Когда селились, думали, временно, но оказалось — навсегда. Так возник поселок Снегиревка, по фамилии командира стоявшей там прежде части. У этих людей рождались дети, а потом и внуки, и жили они своим маленьким мiрком в своем маленьком поселке. Мало кто из них вышел в значительные люди, но и те, уезжая, начинали стесняться прошлого и почти не привозили своих детей и друзей в бараки своего детства. В одном из таких домиков жила молодая красивая женщина по имени Алена.

В жилах ее текла кровь южных славян. Как это нередко случается с симпатичными девчонками, не все у нее ладилось в личной жизни. К тому времени ей уже перевалило за тридцать, а изменений к лучшему все не предвиделось.

Алена была женщиной доброй, способной отозваться на чужую беду и прийти на помощь. Однажды летом, уже за полночь, лихой мотоциклист из соседнего городка на большой скорости решил промчаться по Снегиревке, но, не справившись с управлением, вылетел из седла и сильно разбился. Придя в сознание, он еще долго ползал грязный, в крови, с перебитым позвоночником от одного барака к другому, но никто на его крики и плач не отозвался. Только Алена, находясь дома одна, не побоялась так поздно отворить дверь незнакомому человеку, ответить на его мольбу. Не открой она тогда, мотоциклист вряд ли бы выжил, а сейчас у него уже свои дети подрастают…

И вдруг — любовь. Страстная и взаимная.

Она пришла совершенно неожиданно. Свалилась как снег на голову. Такая любовь, о которой любая женщина может только мечтать. В соседнем городе открылось иностранное предприятие. Тогда у нас это было еще в новинку.

К нам приехали немцы. Они привезли с собой старенькое оборудование начала шестидесятых, смонтировали его и заставили варить шоколад. Одним из тех, кто этим занимался, был швейцарец Питер. Потом на фабрику стали набирать местные кадры, взяли и Алену. И, как в сказках говорится, они встретились, чтобы уже больше никогда не расставаться.

Через какое-то время молодые люди стали жить вместе, и Питер переехал в барак к Алене. Он научился ладить со своей будущей тещей, перезнакомился со всеми снегиревцами. Как они находили общий язык? Непонятно. Ведь Питер не знал русского. С Аленкой они изъяснялись на странной смеси из нескольких языков, сопровождая ее выразительными жестами.

Пришло время окончательно определяться в дальнейшей жизни, и они решили пожениться. Для того чтобы венчаться по православному обряду, Питер принял православие.

Крестившись, швейцарец стал русским, и, бо­лее того, он стал снегиревцем. После окончания командировки Питер должен был возвращаться в Европу, но Алена не захотела уезжать, и ее муж остался в нашем городе. Так, вместе, они прожили около года. Через какое-то время Питер уехал за границу по делам фирмы. Жена стала его ждать. И вдруг тревожная весть: перед Новым годом Аленка пропала. Ее искали везде, но только через неделю мать нашла ее в морге в одном из городов соседней области. Оказалось — несчастный случай. Никому ничего не сказав, она уехала за подарками. Дорожки были скользкими, Алена поскользнулась и упала на спину, ударившись головой о бордюр. Смерть наступила мгновенно.

До Питера не дозвонились. Как оказалось, никто толком не знал ни его швейцарского адреса, ни срока командировки. Алену похоронили без него. Питер спешил на Рождество к любимой жене, а приехал к ее могиле. Не буду описывать его тоски, я все равно не смогу этого сделать. Он приходил в храм, молился, как мог. Все время, свободное от работы, Питер пропадал на кладбище.

Долго так продолжаться не могло. Видя, как человек страдает, близкие Алены стали уговаривать его уехать из России. Питер понимал, что они правы, и стал готовиться к отъ­езду. Он получил новое назначение и паковал чемоданы. Был уже куплен авиабилет. Буквально накануне отъезда Питер вдруг не пришел ночевать.

Утром снегиревцы вышли прочесывать заснеженные окрестности и первым делом пошли на Аленкину могилку. Там его и нашли…

С детства помню иллюстрации к сказке Аксакова «Аленький цветочек». На одной из них было изображено чудище лохматое, сердце которого не выдержало тоски по купеческой дочке. Мне всегда было жалко смотреть на него, лежащего бездыханно и обнимающего огромными лапами ненаглядный цветочек. Вот точно так же лежал и Питер на могиле своей жены.

Обложка книгиЕго руки обнимали дорогой его сердцу бу­горок ледяной земли, а самого его уже почти занесло снегом. Как потом установили, сердце не выдержало разлуки и остановилось.

Отпевали Питера в доме, где они жили вместе с его Аленкой. Наши русские женщины плакали по нему точно так же, как плачут по своим близким людям. Стояли и родственники Питера, прилетевшие из Швейцарии, но на их лицах за все время молитвы (а я украдкой наблюдал за ними) не дрогнул ни один мускул.

Когда потом, по окончании отпевания, я через переводчика выразил соболезнования его матери, та только кивнула в ответ, ничего мне не сказав. Хотя кто знает, что творилось в это время в ее материнском сердце? Может быть, швейцарцы, в отличие от нас, просто умеют хорошо скрывать свои чувства?

Тело Питера не стали увозить на родину, он так и остался навечно в нашей земле и в нашей памяти. Сейчас на их могиле стоит камень с православным крестом — один на двоих. Бывая в тех местах по делам службы, я частенько захожу к ним и здороваюсь, словно с живыми.

До сих пор у меня перед глазами стоит тот день, когда мы прощались с Питером, плачущие по немцу русские женщины и лежащий на журнальном столике, уже никому не нужный билет на самолет с завтрашней датой вылета…

 

Блог священника Александра Дьяченко: alex-the-priest.livejournal.com

 

 

Вселенская родительская суббота

 

Перед воспоминанием Страшного Суда Церковь призывает нас к молитве об усопших, ожидающих Суда Божия. Поэтому она положила совершать заупокойную службу в субботу перед неделей о Страшном Суде. Вот почему мясопустная неделя всегда предваряется Вселенской родительской субботой, когда совершается поминовение всех от века почивших православных христиан.

 

 

Неделя о Страшном Суде

 

Третья подготовительная неделя к Великому Посту называется неделей о Страшном Суде. По-другому ее называют мясопустной, так как с этой недели прекращается вкушение мяса. В воскресный день, начинающий мясопустную неделю, в последний раз перед Великим постом вкушается мясная пища — происходит заговенье на мясо (что вовсе не предполагает объядения).

Название этой недели также связано с темой воскресного евангельского чтения. В этот день за Божественной литургией читается притча Спасителя о Страшном Суде (Мф. 25, 31-46). Не случайно эта притча предлагается нашему вниманию после притчи о мытаре и фарисее и притчи о блудном сыне. Кого не тронули ни образ смирения мытаря, ни бедствия блудного сына, тем Церковь почла нужным представить грозную картину Страшного Суда с целью побуждения к раскаянию и сокрушению.

Мясопустная неделя или неделя о Страшном Суде называется еще сырной неделей (масленицей). В эти дни церковный Устав запрещает вкушать мясную пищу. Из скоромных продуктов на трапезе благословляется молочная пища, яйца и сыр. Сырная седмица или неделя называется также сплошной, так как в среду и в пятницу пост отменяется.

 

О памяти смертной

Конечно, нелегко воспоминать и помнить о смерти, потому что лукавый употребляет все средства, дабы навести на людей слепоту и забвение. Он, окаянный, знает, что никогда человек не бывает столь податлив на его козни, когда почитает себя бессмертным на земле. Наивно было бы предположить, чтобы человек, живущий в мiру, мгновенно приобрел всегдашнее памятование о смерти, однако, мы должны, должны подвизаться в этом отношении, потому что иначе никак нам не очиститься от греха. Преимущественно, эта добродетель принадлежит монашествующим.

Древние Отцы говорили о себе: «Мы, монахи, сожительницей своей имеем памятование о смерти». В одном из наставлений сказано: «Вставай и ложись спать размышляя о смерти». «Не думаю, — свидетельствует преп. Антоний Великий, — что кто бы мог жить нравственно, если не будет почитать сегодняшний день последним для себя».

«Держи твой ум во аде и не отчаивайся», — сказал некогда Божий глас преподобному Силуану Афонскому. Многие не понимают этого изречения, потому что оно предполагает высокое духовное устроение сердца. Часто ведь душа наша бывает обуреваема мерзкими помыслами тщеславия, превозношения, осуждения, на сердце находит неприязнь к ближним, мучает человека самолюбие, гордыня. Как бы отбиться, как откреститься от этих убивающих сердце впечатлений и ощущений? Лекарство только одно, именно оно и преподано преп. Силуану: «Держи ум твой во аде, но ни в коем случае не отчаивайся, уповай на милость Божию».

Это значит, что каждый из нас себя должен признать достойным вечных адских мук. Эта истина — Евангельская, истина, которую мы ежедневно повторяем в вечерних молитвах. В одной из молитв, в частности, читаем: святой исповедуется вместе с нами, что он недостоин милости Божией, но достоин осуждения и вечных мук. Да, взятые сами по себе, в отторжении от Господа их и Его божественной благодати, мы все, без исключения — адские грешники. И вот когда придет на сердце помысел гордости, растлевать начнет наше ощущение самолюбия, вот тогда-то и уместно опуститься умом во ад, воспоминая при этом, что Бог ненавидит гордыню, мерзок пред Господом всякий высокосердый, говорит Писание, Бог гордым противится. Едва лишь только ощутишь эту скверну в душе, тотчас стремглав устремляйся во ад, в самую его глубину, как бы желая там погребсти этот помысел.

«Господи, помилуй», — говорит грешник, мысленно опускаясь в преисподнюю, а сам обращается очами горе, прося у Господа милости и прощения. И тот, кто на опыте испробует это необычное, многим даже как бы совершенно неприятное, но действенное лекарство — увидит, что за ним стоит благодать Господня. Во мгновение ока злые духи бежат, освобождая сердце, а тишина, смирение и покой тотчас наполняют его в награду за это делание. Оно напоминает нам какого моллюска, или улитку, которые при опасности тотчас прячутся в некий панцирь, что носят на себе. Так вот и для христианина борьба с гордостью и тщеславием бывает очень успешна, если он тотчас приводит на память вечные муки и вместе просит Господа о помиловании.

Во всем нужна, безусловно, мера, рассудительность, но для того-то Церковь сегодня и учредила воспоминание о Страшном Суде, чтобы мы, приняв ко вниманию откровение Божие, учились применять его в собственной жизни, учились бороться со страстями, используя все богатство благодатных снадобий и лекарств, которые Господь нам по Своей милости дарует, а мощнейшее из этих лекарств, самое сильнодействующее и спасительное — это память смертная.

 

Протоиерей Артемий Владимиров

 

 

Вернуться на главную страницу спецпроекта «Дорога к Храму»

<< К предыдущему материалуК следующему материалу >>