<< К предыдущему материалуК следующему материалу >>

 

Жены-мироносицы —
неудобные свидетельницы

 

В третью Неделю по Пасхе Церковь отмечает память святых Жен Мироносиц — Марии Магдалины, Марии Клеоповой, Саломии, Иоанны, Марфы, Марии, Сусанны и иных, которые первые услышали от Ангела радостную весть о Воскресении Христа, потом сами увидели воскресшего Господа и благовестили о том Апостолам. Вместе с Мироносицами воспоминаются также Иосиф и Никодим, послужившие при погребении живоносного Тела Христова. По Вознесении Господа на небо Жены Мироносицы пошли проповедовать о Нем. Марию Магдалину за особенные миссионерские труды Церковь назвала равноапостольной. На Руси издавна этот праздник был любим народом и считался «женским днем».

 

В нашу эпоху Церковь часто обвиняют в уничижении женщин, и православные люди указывают на жен мироносиц как на один из примеров (другой пример — Матерь Божия) того, что Церковь ставит женщину исключительно высоко — настолько высоко, что первыми встречают Воскресшего именно женщины, и именно они оказываются первыми благовестницами — в то время, как ученики проявляют скептицизм и неверие.

Вспомним рассказ Евангелия: В тот же день двое из них шли в селение, отстоящее стадий на шестьдесят от Иерусалима, называемое Эммаус; и разговаривали между собою о всех сих событиях. И когда они разговаривали и рассуждали между собою, и Сам Иисус, приблизившись, пошел с ними. Но глаза их были удержаны, так что они не узнали Его. Он же сказал им: о чем это вы, идя, рассуждаете между собою, и отчего вы печальны? Один из них, именем Клеопа, сказал Ему в ответ: неужели Ты один из пришедших в Иерусалим не знаешь о происшедшем в нем в эти дни? И сказал им: о чем? Они сказали Ему: что было с Иисусом Назарянином, Который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; как предали Его первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть и распяли Его. А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля; но со всем тем, уже третий день ныне, как это произошло. Но и некоторые женщины из наших изумили нас: они были рано у гроба и не нашли тела Его и, придя, сказывали, что они видели и явление Ангелов, которые говорят, что Он жив. И пошли некоторые из наших ко гробу и нашли так, как и женщины говорили, но Его не видели. Тогда Он сказал им: о, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! (Лк. 24:13-25)

Ученики-мужчины оказываются откровенно маловерными, несмысленными и медлительными сердцем. Они вовсе не исполнены энтузиазма — напротив, они пребывают в глубоком унынии и разочаровании — «а мы думали было…» В это время как неколебимую веру проявляют именно женщины. Именно они оказываются «Апостолами к Апостолам», именно от них Апостолы узнают о Воскресении. Однако вместо того, чтобы отозваться ликующим «Воистину Воскресе!», мужчины просто не верят — и показались им слова их пустыми, и не поверили им (Лк. 24:11). Поразительно антимужской текст. Можно было бы предположить, что к его написанию приложили руку воинствующие феминистки.

Однако предположить мы такого не можем — и по достаточно очевидной причине. Текст, как это установлено учеными, написан в I, и уж точно не в XXI веке нашей эры. В I веке н.э. не было воинствующих — и вообще никаких — феминисток. Противникам не пришло бы в голову упрекать Церковь в излишней патриархальности и принижении женского начала. Античный мiр был настолько жестко патриархальным, настолько антиженским, что нам трудно себе это представить. Благочестивые Иудеи каждый день молились словами «Благодарю тебя, Боже, за то, что не сотворил меня женщиной», но на фоне язычников такое отношение выглядело еще очень благожелательным. Все-таки в Ветхом Завете Ева названа «помощницей», «соответственной мужчине», «матерью всех живущих», а многие библейские тексты прославляют благочестивых женщин — хозяек, матерей, жен, и даже воительниц и пророчиц. В греческой мифологии первой женщиной была не Ева, а Пандора. Та самая, от которой во все языки Европы вошло выражение «ящик (или шкатулка) Пандоры». Сохранились даже жалобы греков, недовольных тем, что они не могут завести сыновей без помощи женщин — было бы куда проще принести приношение в храм и наутро забрать ребенка, так нет, приходится иметь дело с женщинами.

В наше время мы можем указывать на высочайшую честь, которой сподобились жены-мироносицы, как на что-то, что современный человек скорее одобрит; как никак, мы живем в цивилизации, сформированной почти двумя тысячелетиями Христианства. Но тогда, когда впервые прозвучала проповедь Апостолов, когда Святой Апостол и Евангелист Лука писал свое Евангелие, то обстоятельство, что первыми Воскресшего увидели именно женщины, было крайне неудобным, даже неприличным. Язычники не упускали случая поиздеваться над этим; как пишет один из первых антихристианских полемистов, Цельс: «А что он, хотя не сумел постоять за себя при жизни, став трупом, восстал, показал следы казни, пробитые руки,— то кто это видел? Полубезумная женщина или кто-нибудь еще из той же шарлатанской компании». Женщины как свидетели Воскресения были настолько чудовищно проигрышным пиар-ходом, что объяснить этот ход можно только одним — они действительно увидели Воскресшего первым. Если бы Апостолы стали придумывать красочные детали, чтобы придать правдоподобия своему Возвещению, то они никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не стали бы делать первыми свидетелями Воскресения женщин.

Это удивительное свидетельство подлинности Евангелия. Как пишет выдающийся современный библеист Епископ Том Райт, «Нравится нам это или нет, в античном мiре женщины не считались надежными свидетелями. Когда у христиан появилось время создать готовую формулировку, которую приводит Павел в 1 Кор. 15, они тихо исключили оттуда женщин, которые здесь совершенно невыгодны с точки зрения апологетики. Но в евангельских рассказах они играют и главные, и второстепенные роли, это — первые очевидцы, первые апостолы. Такое нельзя придумать. Если бы традиция началась со свидетелей — мужчин (что мы видим в 1 Кор. 15), никто, переписывая ее, не стал бы включать туда женщин. Но все Евангелия говорят именно о женщинах» (Том Райт, «Главная Тайна Библии»).

Если мы немного задумаемся над историческим контекстом евангельских событий, мы увидим, насколько драгоценным является свидетельство жен-мироносиц, свидетельство, прозвучавшее в мiре, где никто не желал относиться к свидетельству женщины всерьез.

 

Сергей Худиев, www.pravmir.ru

 

 

В бой с материнской молитвой

 

Сын расстрелянного в 1937 году протоиерея Николая, протоиерей Сергий Лавров (1911-2001), прошел финскую войну, а когда уходил на Отечественную, его мать дала ему кусочек хлеба и сказала:

— Откуси. Придешь — и доешь.

И положила за иконы.

«Служил Сергей в строительном батальоне железнодорожных войск, — рассказывает Светлана Леднева о нем в книге «Воин Христа, воин Отечества». — Он был командиром водолазно-понтонного взвода. Фашисты бомбили мосты, а наши воины их восстанавливали. Часто работали под шквальным огнем, под обстрелами.

В минуты затишья Сергей уходил куда-нибудь в лесок, там на пенечке раскрывал акафист перед иконой «Всех скорбящих Радость» и, вставая на колени, горячо молился. Всю войну до Кёнигсберга с ним прошли иконы Казанской Божией Матери и великомученика Пантелеимона.

А в деревне Переделки горячо молилась за своего любимого сыночка многострадальная матушка Елизавета. И… вымолила сына!»

Он вернулся в 1946 году — и доел тот кусочек хлеба.

«Сколько раз, казалось, смерть была неминуема, но «вся машина изрешечена пулями, а на мне ни царапинки», — вспоминал спустя много лет отец Сергий».

После войны его благословил на священство митрополит Николай (Ярушевич). В 1949 году Сергей Николаевич был рукоположен в диаконы, а в 1955 — во священника. Служил в Покровском храме с. Игумново Раменского района Московской области. Отошел ко Господу 29 октября 2001 года.

 

Иерей Николай Булгаков, www.stoletie.ru

 

 

О том, как отец Рафаил оказался Ангелом

 

По Правилу святых апостолов, священник, ударивший человека, подлежит каноническому наказанию и запрещается в священнослужении.

 

Произошло это в 1977 году. Отец Рафаил (Огородников) был тогда совсем молодым иеромонахом, недавно рукоположенным в Псково-Печерском монастыре. Однажды солнечным июньским утром он в самом прекрасном расположении духа вошел в Успенский пещерный храм служить литургию. Но первое, что он там увидел, были три пьяных хулигана. Они стояли у иконы Божией Матери, и один из них под хохот приятелей прикуривал от лампады папироску.

Дальше, по словам отца Рафаила, он помнит все очень смутно. Как потом рассказывали прихожане, присутствующие при этой сцене, молодой иеромонах сгреб хохочущего курильщика (а отец Рафаил обладал совершенно выдающейся физической силой), выволок его на улицу на паперть храма и нанес такой удар, о котором до сих пор вспоминают очевидцы…

И в тот же момент отец Рафаил пришел в себя.

Как в замедленном кино, он с ужасом видел, как несчастный хулиган отделился от земли, воспарил над папертью и, грохнувшись оземь, остался недвижим…

Двое насмерть перепуганных товарищей бросились к нему и, озираясь на отца Рафаила, за руки поволокли приятеля прочь от храма к воротам монастыря. А отец Рафаил, осознав, что произошло самое ужасное и что он теперь не сможет служить литургию, схватился за голову и опрометью бросился в келью отца Иоанна (Крестьянкина), своего духовника.

Отец Иоанн в этот час как раз совершал монашеское молитвенное правило. Ворвавшись без стука в келью к старцу, отец Рафаил рухнул перед ним на колени. В отчаянии он поведал о своем преступлении и стал умолять, если возможно, простить ему этот грех и сказать, что же ему теперь делать.

Отец Иоанн внимательно выслушал и сурово отчитал своего воспитанника:

— Ты что ко мне под епитрахиль лезешь? Это не ты ударил, это Ангел!

Но все же прочел разрешительную молитву, благословил и отправил его служить литургию.

 

Архимандрит Тихон (Шевкунов)

 

 

Вернуться на главную страницу спецпроекта «Дорога к Храму»

<< К предыдущему материалуК следующему материалу >>