<< К предыдущему материалуК следующему материалу >>

 

Памяти священноисповедника Луки,
архиепископа Симферопольского (1961)

 

Священноисповедник Лука (в мiру — Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий) родился в 1877 г. в Керчи в семье ревностного католика. Он воспитывался в духе религиозной свободы и сам, собственным умом и сердцем, выбрал Православие.

Однажды одаренный двадцатилетний художник Валентин Войно-Ясенецкий сказал себе: «Я не вправе заниматься тем, что мне нравится, но обязан заниматься тем, что полезно для страдающих людей». Он оставил учебу в частной художественной школе в Мюнхене и поступил на медицинский факультет Киевского университета.

Он лечил больных в Русско-японскую и Великую Отечественную войны; написал фундаментальный труд «Очерки гнойной хирургии», ставший настольной книгой для многих поколений хирургов и принесший автору Сталинскую премию; делал сложнейшие операции в практически непригодных для этого условиях — в ссылках, в промерзших до последнего бревнышка северных избах; принимал пациентов всю жизнь, каждый день, даже будучи епископом, — пока полностью не ослеп в 1956 году...

 

 

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий):
слово в День Святой Троицы

 

Настал великий праздник, праздник величайшей радости для христиан: Дух Святой сошел на апостолов. И не только на апостолов — Дух Святой пришел в мiр, чтобы исполнить обещание Господа нашего Иисуса Христа, сказавшего: «Не оставлю вас сирыми, пошлю Духа Святого, Утешителя».

И освятил землю Дух Святой, и будет Он вести до конца веков весь род христианский по пути спасения. Дух Святой прежде всего снизошел на апостолов. И как снизошел? В виде огненных языков, видимо. Больше никогда так видимо Дух Святой ни на кого не снисходил.

Что же это значит? Почему нужно было, чтобы на святых апостолов Дух Святой сошел в виде огненных языков, для всех видимо и ощутимо? Потому, что апостолы были святы, потому, что через них, через проповедь их, должно было во всем мiре утвердиться Святое Евангелие. Они были первыми проповедниками Евангелия, первыми, кто понес свет Христов в мiр. Потому и отметил их так Дух Святой, нисшедший на них в виде огненных языков. Огненными сотворил Он сердца и ум их, освятил и просветил их, напомнил им все, что слышали они раньше от Господа Иисуса Христа, и подал им силы, чтобы весь мiр ко Христу привести.

Но разве и ныне Дух Святой не сходит на всех, кто достоин Его принять? Разве не преисполнен был Духа Святого преподобный Серафим Саровский? Дух Святой сошел на него не в виде огненного языка, но так, что овладел всеми помышлениями, всеми желаниями, чувствами и стремлениями его. Он полонил преподобного Серафима.

Так нисходил Дух Святой на многих и многих святых, так нисходил Дух Святой и на всех нас, недостойных нынешних христиан, ибо в Таинстве Миропомазания и святого Крещения подается нам всем благодать Духа Святого. Всем подается эта благодать, все ее получили, но не все ее сохранили.
Многие потеряли это сокровище, лишились благодати Духа Святого. Ибо разве может обитать Дух Святой в нечистом, полном греха сердце человека?

Как дым отгоняет пчел, как смрад отгоняет всех людей, так и смрад сердца человеческого отгоняет Духа Святого. Дух Святой живет только в сердцах чистых, только им подает Он Свою Божественную благодать, Свои Святые дары, ибо Он есть «Сокровище благих» — всех истинных и самых ценных благ, какими может обладать сердце человеческое.

Разве может восприять их сердце нечистое? Разве может восприять благодать Духа Святого сердце греховное, лишенное милосердия и любви? А как же нам приобрести сердце чистое? Как нам воздерживаться от постыдных грехов? Как воздерживаться от соблазнов врагов спасения нашего, от соблазнов мiра? Как уберечься от них?

Нужно неустанно, всегда, во все дни жизни нашей, в каждый час помнить о том, что Дух Святой не живет в сердце нечистом. Нужно не поддаваться соблазну, и когда дух нечистый, враг спасения нашего, нашептывает нам стремления к земному благополучию, когда рисует картины славной, обеспеченной жизни, когда пробуждает гордость нашу, возбуждает желание чести и славы, мы не должны принимать в сердце наше этих дьявольских нашептываний, не должны принимать соблазнов мiра. Когда приходят в сердце такие соблазны, мы должны сразу понимать, что это искушение. Мы тотчас же должны всеми силами ума и сердца отгонять эти соблазны, не смотреть на соблазнительные картины, которые рисует нам дух нечистый, искушая нас; мы не должны поддаться нашептываниям его. А если мы этого не сделаем, если будем созерцать эти картины славы и процветания земного, если будем все больше и больше думать о них, то горе нам, ибо тогда соблазн овладеет сердцем нашим.

Великие подвижники благочестия, которые умели наблюдать движения сердца своего, говорили, что если человек принимает образы соблазнительные, то он сослагается с ними, он душу свою привязывает к ним, соединяется с ними. Святые отцы требуют от нас, чтобы мы боялись сослагаться со всеми нечистыми образами.

Если последуем этому наставлению, то нас не постигнет тяжкое и страшное горе — Дух Святой не оставит нас. Не любоваться, не услаждаться соблазнами сатаны должны мы, не сослагаться с ними, но вооружаться против них святым гневом. У апостола Павла есть глубокие слова, которые всем нам нужно твердо помнить: «Гневаясь, не согрешайте» (Еф. 4, 26). Есть святой гнев, тот гнев, которым пылало сердце Иисусово, когда Он бичом изгонял торгующих из храма, когда Он святому апостолу Петру сказал: «Отойди от Меня, сатана!»

Как это Господь Иисус Христос святому апостолу, всем сердцем любившему Его, мог сказать такие слова?

В гневе сказал Он это. Так и должно было быть. Не мог Господь не прогневаться на апостола Петра, когда он уговаривал Его не идти на крестную смерть. Вот таким святым гневом должны быть полны сердца христиан, когда они почувствуют нашептывание слов противления пути Христову. Тогда да спасет нас Господь от того, чтобы мы остались холодными или теплохладными. Да даст Он нам святой гнев, чтобы прогнать искусителя.

Вот что нужно нам. Нужно нам также всю жизнь свою помнить о том, что Господь Иисус Христос призвал нас к тому, чтобы мы стали чадами Божиими и всю жизнь стремились к свету Христову. Нужно всю жизнь свою посвятить Господу Иисусу Христу. Нужно всеми фибрами души нашей стремиться к тому, чтобы ничем не прогневать Господа, и усердно молиться о том, чтобы Он нам, слабым духом, помог. И Господь поможет.

И Дух Святой придет в сердце наше, и освятит его, и даст силы к тому, чтобы идти по пути спасения.

Дух Святой да снидет в сердца наши.

Дух Святой да поможет нам на этом трудном пути спасения.

Дух Святой да утешит нас и всех скорбящих.

Вот чему учит нас этот великий праздник Пятидесятницы.

 

 

Святой

 

Есть такой тип церковных тетушек: ездят с прихода на приход, ссылаясь на чьи-то благословения, передают батюшкам приветы неведомо от кого, поклоны от незнакомых братии и сослужителей, и рассказывают всякие новости: рассказывают, рассказывают…

Ну, думается, коли уж такие тетушки есть, наверное, они зачем-то нужны. Впрочем, не знаю.

А один старый архиерей, — кстати, весьма серьезный философ, — называл их: «шаталова пустынь» и утверждал, что они, напротив, ни для чего не нужны. Поди, разберись тут…

И вот три таких тетушки заявились в храм к моему приятелю, когда мы как раз собирались уезжать в Троице-Сергиеву Лавру. «Благодать-то какая, — говорят, — и нас возьмите!» Посадили их на заднее сиденье.

Дорогою двое из них тараторили, не переставая. Сначала сказали, что приехали по рекомендации Виктора из Псковских Печор, с которым приятель мой будто бы служил в армии. Тот вспоминал-вспоминал, и что-то плохо у него получалось: немудрено — все ж таки прошло тридцать лет… Потом нам поведали, что у диакона Николая из какой-то епархии родился четвертый сын, а у протоиерея Петра — восьмая дочка. Мы очень порадовались за отцов, о существовании которых даже не подозревали, и которые, между тем, настругали столько детишек. Далее начались рассказы о мироточениях и других чудесах, перемежавшиеся разными сплетнями, так что пришлось тему разговора сменить:

— А что это подружка ваша молчит? — спросил мой приятель.

— Да она только начала воцерковляться: еще стесняется батюшек, — в суетливости своей они не заметили, что добродетельную скромность поставили человеку в укор…

Однако тут же набросились на попутчицу с уговорами и увещеваниями. Некоторое время она сопротивлялась, повторяя: «Да кому это интересно?» — но в конце концов, согласилась рассказать какую-то свою историю.

Дело происходило в конце пятидесятых годов, когда рассказчица была студенткой. Жила она тогда в Симферополе. Случилось с ней сильное недомогание, и отвезли ее на «скорой» в больницу. И вот лежит она в приемном покое и час, и другой, и третий… Сознание временами стало покидать ее, а возвращалось все реже и реже… Вдруг сквозь мглу, сквозь пелену видит она: спускается по лестнице старичок в белом халате. Медленно спускается, осторожно, перила цепко так перехватывает… Подошел он, склонился над ней, — а глаза у него — белесенькие, словно слепые. И спрашивает дежурную медсестру:

— Давно привезли?

— Часа три, наверное, если не больше.

— А почему не оперируют?

— Партсобрание ведь! Отчетно-выборное! Не велели тревожить ни в каком крайнем случае.

Он приказал:

— Быстро в операционную! — и добавил: — Ей осталось жить двадцать минут…

Здесь сознание снова покинуло умирающую. Очнулась она уже в операционной: на стене висела икона Пресвятой Богородицы, и слепенький старичок молился перед этой иконой…

— Я успела подумать, — вспоминала рассказчица, — что мне страшно не повезло: мало того, что хирург — слепой, так еще и время теряет, хотя сам сказал, что осталось двадцать минут. И вдруг я — безбожница, комсомолка, выбросившая бабушкины иконы, — взмолилась: «Пресвятая Богородица, спаси!» Я знаю, что говорить не могла — рот у меня пересох, и губы не шевелились: я обращалась к Богородице мысленно, но старичок, подойдя ко мне, сказал: «Не тревожься — спасет»…

Операция прошла замечательно, и больную через несколько дней выписали. Спустя годы узнала она, что оперировал ее Симферопольский архиепископ Лука — великий хирург Войно-Ясенецкий… Такая история.

В Лавре мы с приятелем занялись своими делами, а тетушки отправились восвояси. Впоследствии рассказчица стала монахиней одного из женских монастырей. А подружки ее все снуют и снуют по приходам.

 

Священник Ярослав Шипов, из сборника
рассказов «Отказываться не вправе»

 

 

Вернуться на главную страницу спецпроекта «Дорога к Храму»

<< К предыдущему материалуК следующему материалу >>